ENTIRE WORLD IS MY IMAGINATION AND FRAGILE AS A PIECE OF GLASS
Архив
Рубрика: Разное

Мое отражение в зеркале

Замешкалась немного смерть —
Я календарь чуть сдвину.
Теперь осталась жизни треть,
А может, половина?

И всё, что в силах, что могу,
Пока мне солнце светит.
Но, вот сказать по чесноку —
Хотелось бы две трети.

Прописано всё наперёд,
Того не избежать,
Но дел всегда невпроворот:
Творить, любить, мечтать.

Судьбу никак не проведёшь —
Трудна стезя и скОльзка.
И каждый день, что в долг берёшь,
Прожить пытаться с пользой.

Отмерен каждому свой срок,
Подробности известны.
Всегда важней запасов впрок
С самим собой быть честным.

Замешкалась немного смерть —
Я паузу заполню.
Так много предстоит успеть
И многое исполнить.


Да что там турбулентность с непогодой, 
Транзитных череда аэропортов. 
Меня трясло в салонах самолётов 
Почти что кряду двадцать шесть часов. 

А это больше полных суток даже.
Шёл на крыле через шторма и град, 
Я — с лёгким сердцем, маленькой поклажей, 
Не ведая ни страха, ни преград. 

Да что там биоритмы с недосыпом,
Давление и перепад высот.
Мерцаньем ночной лоскут усыпан, 
И гул моторов перепонки рвёт. 

Меня мотало в небе бесконечном, 
Вдали сливался с небом океан.
Но эшелон запасный обеспечен, 
И на проход приказ команде дан. 

Да что там челноки до терминала 
И очередь на паспортный контроль. 
Меня так долго в воздухе трепало, 
Вдобавок обезвоженность и боль. 

Всё позади, приветственно моргают 
Нам полосы посадочной огни. 
Вот экипаж рулёжку завершает, 
Табло погасло: «Пристегнуть ремни».


Дотянуться до цели бы взглядом, 
Мимолётным, скользящим, простым. 
Постоять, прикоснувшись к ней, рядом, 
Чтобы в памяти след не простыл. 

Как в тумане, в пучине блуждаешь, 
Даже с марса она не видна. 
Пусть не зарево сотни пожарищ, 
Но хоть тусклая вспышка одна. 

Скрип бортов, шум волны, крики чаек-
Будто случай с судьбой заодно. 
На экране радара, скучая, 
Луч зелёный прочёсывал дно. 

Может, это оазис в пустыне? 
Может, просто какой-то мираж? 
Что исчезнет, как воздух остынет, 
Или выйдут надежды в тираж. 

Блекнет всё, свою ценность теряя, 
Но никак не напрасны труды. 
И абсурд в этой степени крайней 
Смоет вешним потоком воды.


Без серебряной ложки во рту, 
Унаследованных привилегий. 
В постоянной борьбе и поту, 
А не в ласке, заботе и неге. 

Без подъёма, прорыва, прогала, 
Воздух затхлый, тяжёл и несвеж. 
В ожидании вечном провала, 
Без желаний, мечты и надежд. 

Без поддержки, протекций и связей, 
Без поблажек и без преференций, 
Непролазные топи да грязи, 
Суета, беспокойство на сердце. 

Бесконечные хитросплетения, 
Продолжительна их круговерть. 
Над дорогой нависшие тени, и 
Промедление хуже, чем смерть. 

Безупречный свинцовый снаряд, 
Чуть смещённый в бок тяжести центр. 
Кадров быстро мелькающий ряд, 
Запятые, тире и акценты…


Характер твёрдый свыше дан,
Не раз спасал команду.
В удачу верил капитан,
Вёл за собой армаду.

Походом шёл чрез семь морей,
Шёл ровно в штиль и шторм.
Ветра срывали с якорей:
Суров морской закон.

Когда пробоины в борту,
Разорван парус в клочья,
Когда совсем невмоготу —
Всяк знал, он мог помочь им.

Ему с командой повезло,
Как на подбор ребята.
И скорость в двадцать пять узлов,
И бриз солоноватый.

В делах он не был новичком,
И что ему пучина?
Где каждый кабельтов знаком,
Печалям нет причины.

Считалась страшной, роковой
Девятая волна.
Но взять его она порой
Испугом не могла.

И вот настал тот сладкий миг:
Родной забрезжил берег.
Вовсю к биноклю он приник,
Чтоб в бухту вход измерить.

Остались беды позади,
Проклятый ужас сгинул.
Не мог он правильно войти
В знакомые изгибы.

Прошёл он минные поля,
Шторма и злые бури,
Родная мучила земля,
Вертела, что есть дури.

Тогда он трубку закурил,
Спустился, сел на кнехт.
Спокойно как-то говорил,
Не проявляя гнев:

— Непредсказуемый финал,
Игра велась подспудно…
В гробу я ваш лиман видал,
И вас, и порт, и судно!


Ах, увольте, примите, простите,
Не ищите вы пятен на Солнце.
Накануне серьёзных событий
Чуть сильнее всегда сердце бьётся.
Предсказанием не разродится,
Предвкушение — мука сама.
Пот холодный по телу струится,
Не сойти бы в тревоге с ума.
Ощущение движения под кожей,
И покоя душа лишена.
Тишина перед бурей тревожит,
Ненавистная всем тишина.
Не понятно откуда берётся,
Ожидание хуже, чем смерть.
Слишком долго верёвочка вьётся,
То в петлю превращаясь, то в плеть.
Не являлся сюжет завершённым,
Прерывалась развития нить.
В ожидании чего-то большого,
Как спокойствие нам сохранить?


Возвышен холмом над болотами,
Они всегда внушали страх.
Известен промыслом и портом он,
Дома игорные в церквях,
И солнца луч рассветный слаб ещё,
И тьма над городом стоит.
Скорее он похож на кладбище,
Хотя есть в прозвище гранит.
Предмет один, но взгляды разные,
Я не навязываю свой,
Его фасадов серость грязную
И дождь не смоет проливной.
Кому-то, может, и по нраву был,
Я ж утомлен им несказанно,
Ему и сделал я поправку бы,
Когда б ни видел всё глазами.
Украсит мой рассказ преамбула,
Поток тоски необратимый:
Тумана полог, холод мрамора —
Печаль сплошная Абердина.