Был список претензий неполный,
Он будет, возможно, расти.
Я имени точно не помню,
Нам было тогда по пути.

Нам было тогда до границы
Каких-то четырнадцать вёрст.
И мог бы не остановиться,
А он подобрал и подвёз.

И действовал он по уставу,
И задал контрольный вопрос.
Но было тогда не до славы,
Но было тогда не до слёз.

Глаза выковыривал ветер,
В порывах свиреп и колюч,
Приказ тайный в жёлтом конверте,
На кромке конверта сургуч.

Его бы доставить до группы,
Пока не наступит рассвет.
Из кожи дублёной и грубой
Ремень, и на нём пистолет.

Что движет им в эту минуту,
Увы, я никак не пойму,
В углу на стекле атрибуты,
Свет тусклый сквозь щель СМУ.

С такими парнями в обойме
Задачи нам все по плечу.
Хоть имени точно не помню,
Его отыскать я хочу.

Как бы странно оно ни звучало,  

Но в начале большого пути  

Важно знать, что беде и печалям  

Суждено непременно пройти.  

Всё проходит: и грусть, и невзгоды  

Оставляют, уносятся прочь,  

Точно как по законам природы  

Днём сменяется темная ночь.  

Под вывеской «Отель», «Регистратура»  

Весь день стояла в лобби у стола.  

Характером, душой да и натурой  

Невероятно сильною была.  

Обнажены прекрасные запястья,  

Подвернуты по моде рукава.  

Проходит всё: и радости, и счастье —  

Мы помним предыдущие слова.  

Сначала показалась незнакомой,  

Но многое поведал разговор:  

Как надпись на кольце у Соломона  

Гласила мудро нам «גם זה יעבור».

Расчёты, допуски —  

Уж всё равно.  

Тяжёлым корпусом  

Легли на дно.  

Разбита рация,  

Отрезан мир.  

Радист пытается  

Войти в эфир.  

Одна, две длинные —  

Повремени.  

Лишь аварийные  

Горят огни.  

Пробита капсула,  

Зияет брешь.  

Тоскливо, пасмурно,  

Живым хоть режь.  

Залиты патрубки,  

Пробиты поршни,  

В пространстве замкнутом —  

Темно, наощупь.  

В журнале записи  

Скатились лестницей.  

В баллонах закиси —  

Минут на десять так.  

Теперь события —  

Как по спирали.  

В комплекте всплытие  

Не выбираем.  

Как боль щемящая —  

На всех одна.  

Не подходящая  

Здесь глубина.  

Над нами тонны  

Непробиваемой  

Воды солёной  

И океановой.  

А в ней суспензией  

Лишь ил да грязь.  

Жизнь лилась песнею —  

Оборвалась…