Успехом окрыленные,
Трехцветными знаменами
Украсим славный путь.
Вперед, главнокомандующий,
Народ, победы жаждущий!
С пути нас не свернуть.
Привет, столица древняя,
Свои откроешь двери нам.
Так часто снились сны.
Так долго ночью снилась нам,
Теперь же, божьей милостью,
Мы у твоей стены.
В тумана дымке утренней,
Подскажет голос внутренний,
Как матери любовь.
Дорог не мало пройдено.
Земля лишь станет Родиной, 
Когда впитает кровь!
Уж точно знает подлый враг
Вкус горький наших контратак.
Пощады не проси.
Судьбой и Богом послан нам,
С тобой все наши помыслы,
Отца народа сын.
Эх, радость неподдельная,
Культуры колыбель моя,
Вернулась к нам Шуша.
Вся вскорости отстроится,
И точно успокоится
В раю его душа.

Горит земля, и льётся кровь,
Тогда еще не знали мы,
Что это к Родине любовь
Проходит испытание,
Что лучшие ее сыны
Свою заплатят цену,
И долго будут сниться сны,
А в них немые сцены,
В глазах отчаянных вопрос,
Забыты боль и страх,
Но оказался тот колосс
На глиняных ногах.
Заплатят все, и млад и стар,
И тот, кто слишком молод,
А с неба дьвольский десант
Сходил на спящий город.
И из стволов холодных дым
Развеял все надежды.
Проснётся он уже другим,
Не быть таким как прежде.
Тогда еще надежды след
Не полностью растаял,
Но пуль трассирующих свет
Акценты все расставил.
И знаем точно, вы не зря
Свои сложили головы,
В тот день кровавый Января
Подняли знамя гордое.
Горит земля, и льётся кровь,
Тогда еще не знали мы,
Что это к Родине любовь
Проходит испытание.

Упрямый, лучше бы не спорили,
Здесь началась его история,
Напротив церкови Григория,

Где, через улицу там дом.

Короткой жизни в первой трети и,
Таланты вовремя заметили,
В Москву из Северной Осетии

Был на учёбу привезён.

И что бы там они ни делали,
Студента жизнь всегда на нервах, и
Питались ржавыми консервами,

Страданья все скрывает грим.

Тогда, далек от популярности,
Изобретал, как будто танго стиль.
«Ах, как играет по-вахтанговски»,-

Мы про артиста говорим.

Еще не знал, что это значит всё,
Не осознав событий значимость,
Его душевность и мечтательность

Теперь о многом говорит.

При всей известной неказистости,
Стремились в студию артисты все,
И сохраняли независмость,

Манила сцена, как магнит.

Путями к цели шел окольными,
Чтоб зритель действием доволен был,
И ставил в студии подпольной он

Свою «Принцессу Турандот».

Тогда такие и не ставились,
Почтенный зритель замер в зале весь,
Спектакль окончен, дайте занавес.

Сердца огнём со сцены жжёт.

Бог лучших забирает вскорости,
Характер твёрдый и напористый,
Аукнулись страдания, боли все…

А он таким был молодым.

Его театр назван именем,
И говорящая фамилия,
Везде звучит под небом синим, и

В том свете рамп играет дым.