Укутан в запахи твои,
Как в свод ночного неба.
Любовь твоя меня хранит,
Везде, где только не был.
И всякий раз касание глаз,
Встречающихся взглядов.
И всякий раз, как в первый раз,
И большего не надо.
Твоим дыханием согрет,
Вниманием окутан,
И, вроде, помнил про запрет,
Да, видно, бес попутал.
Укутан в запахи твои,
Был, помню, прошлым летом.
Теперь лишь образом храним,
В стихaх моих воспетом.

Я так скучаю по тебе,
Тебя так не хватает.
Как мать, одна в любой судьбе,
Иначе не бывает.
Читать училa по слогам,
Добру училa вкрадчиво.
Всегда делилась чем могла,
Так много сил потрачено.
Учила дружбе и любви,
Борьбе со злом и нечистью.
И не делила на своих,
Чужих до бесконечности.
Взывaлa к самой глубине
Души любой порывам.
A на войне, как на войне,
Всегда была красивой.
Я так скучаю по тебе,
Дорог немало пройдено.
Как мать, одна в любой судьбе —
Потерянная Родина.

Ты уже и не помнишь, наверное,
Как глаза в напряжении бегали.
Не в ладах, от волнения, с нервами
Теребила ты платьице белое.
Ощущала ты сердца биение.
Каждый раз когда руки касались.
Как в награду за годы терпения,
Всё тогда бесконечным казалось.
Безконечно исполнено радостью
Сердце бешено билось в груди.
И не верилось самую малость,
Что оставишь ты всё позади.
Ты уже и не помнишь, наверное,
Разговор по дороге домой.
Не в ладах, от волнения, с нервами,
И с седою уже головой!

Её портрет, без всяких заголовков,
Любым романам сказочный пролог.
Ему сродни летящaя походка,
Как музыка её прекрасных ног.
Её фигура — лучшее, что было
В богатой жизни повидавших виды.
И блекнет всё, становится унылым,
Приняв её без боли и обиды.
Её душа, исполненa стремлений,
Таких же чистых, что исток причин.
Любовь её предметом вожделений,
Всегда являлась лучших из мужчин.
Её душа без всяких оговорок,
Любовь её, фигура и портрет…
Как жаль, что жизни век не очень долог,
Ведь чтоб постичь её не хватит многих лет.

Её талии тонкая линия
Украшает упругий живот,
И в далёкой Москве моя Лилия,
Среди холода стёкол живёт.
Среди холода и безразличия,
По асфальту стальным каблуком,
В отношениях вне рамок приличия,
Ей покой лишь по слухам знаком.
Как росток сквозь асфальт пробивается,
Через сонму проблем и невзгод,
Не ломается, не прогибается,
Совершенствуясь из года в год.
Её талии тонкая линия,
И полёт безконечных ресниц,
И в далёкой Москве моя Лилия,
И любовь, что не знает границ!

На японских коленях лежал,
В уголке на турецком диване.
По-японски, немного дрожа,
Говорила она своей маме:
«Мол такая вот ночь за окном,
Пусть он с нами сегодня останется»,
Понимать я пытался с трудом,
Разговор азиатской красавицы.
На диване вдвоём, в уголке,
Мои ласково гладила волосы,
И на, мне неродном, языке,
Убаюкивала нежным голосом.
Утром слёзы, и в сердце тоска,
Суета молодых стюрадесс,
И моё ей: «О ГЕНКИ ДЕСКА?»
И её мне в ответ: «ГЕНКИ ДЕС!»