Твой быт под крышами чужих,
Мне незнакомых городов,
Там, где другая бьется жизнь,
Другой устав, другой остов.
Мне неизвестные стоят
И красят улицы дома.
Среди чужих, там ты своя
И путь свой выбрала сама.
Мне непонятный континент
Давно тебя в свои вписал.
Чужим туда дороги нет,
Их звать туда никто б не стал.
Вниз по течению бежишь,
По руслу незнакомых рек,
Где ты живешь вторую жизнь,
За свои такой короткий век.
Твой след на улице чужой,
Где я ни разу не бывал,
Тебя напомнит мне такой,
Какой всегда тебя я знал.
Впечатления в стихах, привезенные из разных городов и стран
Арабы о чем-то кричали,
Под небом ночного Берлина,
И дождь был совсем нескончаем,
Тоска была невыносима.
И бойко общались румыны,
Почти, что на всех языках,
Со всеми идущими мимо,
Пытаясь им что-то сказать.
Дождя, как бы, не замечая,
Нацелено так и неистово,
Крутили упорно педали
Упрямые велосипедисты.
Один, среди этих событий,
Пешком возвращался домой,
С толпой не умеющий слиться,
Несбывшийся полу-герой.
Арабы о чем-то кричали,
Под небом ночного Берлина,
И дождь был совсем нескончаем,
Тоска была невыносима.
В этот город на Эльбе,
Где ни разу я не был,
Где под пасмурным небом
Зеленеют поля.
Расписание известно,
У окна мое место
И в вагоне не тесном
Жду прибытия я.
Поезд мчится экспрессом,
Мало стыков на рельсах
И с плодами прогресса
Небольшой перебор.
Как же это печально,
В направлениях дальних
Мы не слышим хрустальный
Стук привычный реборд.
Так знакомый нам с детства,
В ухо льющийся песней,
В миг срывающий с места
И зовущий нас в путь.
И состав, вроде, новый,
И в порядке вагоны,
Но без ритма родного
Мне никак не уснуть.
Вновь прощальные речи
И до следующей встречи,
Время дружбу не лечит,
Чем я так дорожу.
Не сомкнув своих век,
Я, влюбленный вовек
В город с руслом трех рек,
Путь обратный держу.
Как и Дед мой когда-то,
Молодой и красивый,
По дороге с брусчаткой,
Я дошел до Берлина!
Где, сжимая свой стяг,
Уклоняясь от пуль,
Дед смотрел на Рейхстаг,
Ну и я раз взглянул.
У Ворот Брандербургских
Остановка, привал.
И сейчас здесь не пусто,
Там где Дед воевал.
Здесь турист разношерстный
Все запомнил почти.
И гордимся мы прошлым,
Свято помним и чтим.
И от нас нашим Дедам
Самый низкий поклон
За Большую Победу
Всех народов, времен!
Как и Дед в сорок пятом
Молодой и красивый,
В гимнастерке солдатской,
Я дошел до Берлина!
Минувшие годы студенчества,
Всё то, что там было и есть.
Проездом ко мне из Манчестера
Несешься по трассе М6.
Несешься, минуты считая,
В потоке судьбы непростой.
Я помню двадцатое мая
И год девяносто седьмой.
Улыбку я помню и волосы,
Как не было этих годов.
И флага британского полосы
В одном из Шекспира домов.
Рассеется дымка под утро,
Слегка обнажив городок.
Спортивная красная Супра,
Приветственный даст мне гудок.
Минувшие годы студенчества,
Лишения на первых порах.
Проездом ко мне из Манчестера
Несешься на полных парах!
На канадской границе есть пункт пропускной,
Где с улыбкой смотрели в глаза нам.
Сколько выпало снега там прошлой зимой,
Что на душу ложился бальзамом.
Снег спадает бесшумно, на город ложась,
Хлопья белое ткут покрывало.
У канадской границы, к свободе стремясь,
Позабыли с тобой про дела мы.
Позабыли про всё, про покой и уют,
Начиная все с новой страницы.
Впереди нас с тобой приключения ждут,
Дайте только проехать границу.
Дайте только вдохнуть мне тот воздух сухой,
Полной грудью мне им надышаться,
На границе, где лишь благодать да покой,
И снежинки на землю ложатся.
На канадской границе есть пункт пропускной,
Где свобода дурманит мне разум.
Помню всё, что случилось там прошлой зимой,
Хоть в Канаде я не был ни разу.
Снова лёг у стены, на боку,
Сердце схватит легонько, отпустит.
Вспоминаю я старый Баку,
С надрывающей голос мой грустью.
С неподдельной на сердце тоской,
По тому, что ушло безвозвратно.
Город мой — беззаботный такой,
Что отцом был мне, другом и братом.
Аккуратные наши дворы,
Где гоняли с ребятами мяч.
Суета и возня детворы…
Говорят, что мужчины не плачут.
Кто-то старую вспомнит Москву,
Киев старый кому-то приснится.
Ну, а мне до утра не уснуть,
В мне не ставшей родной загранице.
Снова лёг у стены, на боку,
Сердце схватит легонько, отпустит.
Вспоминаю я старый Баку,
С надрывающей голос мой грустью.


Стихотворение рисует образ целеустремлённой и требовательной к себе женщины-учёного, живущей в атмосфере старого Кёльна. Автор сочетает бытовые детали — прогулки…
Удивительно тонкий и благородный портрет! Поражает контраст между мировым признанием и искренней человеческой скромностью. Прекрасно удалось донести глубокое уважение к…
Шторма и мины нипочём, когда в душе азарт и рота, Но всё опостылело кругом — да здравствует Морская пехота! Дорогой…
Надо читать и перечитывать, чтобы заземляться в этой гонке, браво!
Это стихотворение воспринимается как искреннее обращение к Богу. В нём чувствуется духовная глубина, спокойная вера и понимание того, насколько человек…