Была предметом спора,  

Попутал карты бес —

Давила на опору,  

Тянула за подвес.

Питалась ускорением,  

Росла и множилась.  

И точкой приложения  

Всегда был центр масс.

И был её попутчик,  

Имел свой интерес.  

Пройдоха и разлучник,  

Агент по кличке «Вес».

Опасен и коварен,  

Непрост и многослоен,  

Был перпендикулярен  

Он к плоскости покоя.

Был ненависти полон,  

Она не помогла.  

Зависел от наклона  

И градуса угла.

А там не до пророчеств,

В пучину с головой —

И вектор был короче,

И радиан другой.

Была предметом спора,  

Попутал карты бес —

Давила на опору,  

Тянула за подвес.

За двадцать веков до Эйнштейна,
В подробностях не разберусь,
Им принято было решение,
Геометром из Сиракуз.
«Дайте мне точку опоры»,-
Как-то сказал Архимед,-
«Сдвину тогда, что там горы,
Массы огромных планет!
Ось наклоню я земную,
Мне бы пристроить рычаг.
Знания восторжествуют,
Ну, а иначе — никак!
Мне бы на что опереться,
Было б длиннее плечо…»
В массе запутанных версий
Споры ведут горячо.
Страсти еще не остыли,
Странен истории ход.
Так механизмы простые
Ввёл Архимед в обиход.
Часто так в жизни бывает,
Чтобы добиться, порой,
Многого, нам не хватает
Точки опоры одной.

Был фигурой он центральной,
Генератором идей.
Образован нереально,
Вне реальных степеней.
Как ручей струились мысли,
Выходя за берега.
И как ветер был он быстрым,
И взрывным, как ураган.
Развит был он всесторонне,
Проявлял он интерес,
Новый статус знал Плутона
И какой на Марсе вес.
Был своим в среде поэтов,
Не чужим среди солдат,
Знал в который месяц лета
Сладкий зреет виноград.
Находил язык общения
С поколением любым.
Хоть свое имел он мнение,
Оппонентом был любим.
Потому что даже в споре
Был открытым и контактым.
И всегда брал за основу
Лишь проверенные факты.
И поспорив с кузнецами,
Он из стали марки Х,
Сам выковывал детали,
Ремонтировал меха.
Аналитиком был знатным,
И внимательным к деталям.
Часто слушал «Stabat Mater»
В исполнении за роялем.
Ставил правильные цели,
Он исправно к целям шел.
И когда бы что ни делал,
Делал это хорошо.
Был фигурой он центральной,
Отдавался делу весь,
Образован нереально,
Но таких не любят здесь.