ENTIRE WORLD IS MY IMAGINATION AND FRAGILE AS A PIECE OF GLASS
Архив
Рубрика: Посвящения

Стихи-посвящения

Собой извечно недовольна:
«Так далека от идеала».
По историческому Кёльну,
По узким улочкам гуляла.

Давно ввела себе в привычку —
Ни дня без прыти и задора.
Две станции на электричке,
Она у главного собора.

Прохладный воздух с Рейна гонит
Весёлый ветер — озорник.
В модель систем и экономик
Пытливый, цепкий ум проник.

И недосуг, и неохота.
Рутина сильно ей претит.
В соавторстве в её работах
Есть представители элит.

Она манерами богата,
Манит душой их и умом.
Двум нобелевским лауреатам
Её научный стиль знаком.

И в рассуждениях перманентных
Вещей узреть желает суть.
Строга к себе, добра к студентам,
На правильный наставит путь.

Всё выше задирает планку,
Претензии к себе вдвойне.
Хотя она и иностранка,
Но влилась в общество вполне.


Характер твёрдый свыше дан,
Не раз спасал команду.
В удачу верил капитан,
Вёл за собой армаду.

Походом шёл чрез семь морей,
Шёл ровно в штиль и шторм.
Ветра срывали с якорей:
Суров морской закон.

Когда пробоины в борту,
Разорван парус в клочья,
Когда совсем невмоготу —
Всяк знал, он мог помочь им.

Ему с командой повезло,
Как на подбор ребята.
И скорость в двадцать пять узлов,
И бриз солоноватый.

В делах он не был новичком,
И что ему пучина?
Где каждый кабельтов знаком,
Печалям нет причины.

Считалась страшной, роковой
Девятая волна.
Но взять его она порой
Испугом не могла.

И вот настал тот сладкий миг:
Родной забрезжил берег.
Вовсю к биноклю он приник,
Чтоб в бухту вход измерить.

Остались беды позади,
Проклятый ужас сгинул.
Не мог он правильно войти
В знакомые изгибы.

Прошёл он минные поля,
Шторма и злые бури,
Родная мучила земля,
Вертела, что есть дури.

Тогда он трубку закурил,
Спустился, сел на кнехт.
Спокойно как-то говорил,
Не проявляя гнев:

— Непредсказуемый финал,
Игра велась подспудно…
В гробу я ваш лиман видал,
И вас, и порт, и судно!


Тоска тысячелетняя,
Веками, как в бреду.
Интригами да сплетнями
Уклад гнилой ведут.

Масштабы поражают
Глубокой фазы сна,
И взор загромождает
Тумана пелена.

Всё поглотила дрёма,
Вокруг лишь стон да храп.
Зло стало аксиомой,
Нет шансов у добра.

Своё не прячет жало
И не скрывает суть.
Блестит клинок кинжала,
Готовый плоть проткнуть.

Небритое, испитое
Не кажет нос из дома.
Досада первобытная,
Дурмана яд, истома.

Покрыто поле ставками,
На карту всё, на кон.
За вечными поправками
Совсем забыт закон.

Ориентиры сбились.
Реальность к верху дном.
И то, к чему стремились,
Охвачено огнём.

И не совсем понятно —
Где глубина, где высь.
От грома перекатов,
Молю тебя — проснись!


Возвышен холмом над болотами,
Они всегда внушали страх.
Известен промыслом и портом он,
Дома игорные в церквях,
И солнца луч рассветный слаб ещё,
И тьма над городом стоит.
Скорее он похож на кладбище,
Хотя есть в прозвище гранит.
Предмет один, но взгляды разные,
Я не навязываю свой,
Его фасадов серость грязную
И дождь не смоет проливной.
Кому-то, может, и по нраву был,
Я ж утомлен им несказанно,
Ему и сделал я поправку бы,
Когда б ни видел всё глазами.
Украсит мой рассказ преамбула,
Поток тоски необратимый:
Тумана полог, холод мрамора —
Печаль сплошная Абердина.


Весь покрытый туманом,
Одеянием склизким,
Тридцать лет, как по плану,
Забирал самых близких.
Вырывая с корнями
Из насиженных мест,
Он манил их огнями,
Пожиратель невест.
И у тех, кто доверчив,
За бесценок брал души.
С предыханием речи
Сладким ядом им в души.
Тяжко выбора бремя,
Берега, города.
Думали, что на время,
Вышло, что навсегда.


Сквозь слой веков дошедшие стихи,
Меж сном и явью линия экватора.
За яркостью им созданных стихий
Труднее разглядеть характер автора.
С приветом через много сотен лет,
Коль выпала подобная оказия,
С интригой развивается сюжет,
Полет неограниченный фантазии.
Дыханье затаив, за ним следим,
Так сильно очарованы сонетами.
Что автор с персонажами един,
Ошибочно считать я б не советовал.
Пройдоха, дуэлянт и интриган,
На содержании у Его Величества.
Но мы его оценивать талант
Должны в отрыве от конкретной личности.
В домах игорных время проводили,
И понедельник начинался с пятницы.
Но жизнь от ловко сотканных идилий
Большая очень отделяет разница.
На пыльных полках — толстый альманах,
В нём нитью красной тянется история.
Но сей колосс — на глиняных ногах,
И я иллюзий по нему не строил бы!


Тот сюжет представлялся правдивым,
Положение реальным казалось.
Будто только вчера проводил я
До двора, что чуть выше вокзала.
Как ни странно, что может быть проще?
Был к любому исходу готов.
Сквозь года, чрез их самую толщу,
Будто не было этих годов.
Разбиваясь у берега в пене,
За волной устремлялась волна.
Пред глазами стоявшая сцена
Так реальна, жива и полна.
Облеченный в оковы стремления,
Цепкий мозг волнам резвым сродни.
В не свое появившийся время,
Не свои коротающий дни.
И в потоке огромном историй
Эта тайну свою сохранит.
В ней, поверьте, копаться не стоит,
И защита тверда, как гранит.
Повторялся он снова и снова,
День сменял с регулярностью ночь.
О сюжете том больше ни слова,
Делу словом совсем не помочь!