Как бы странно оно ни звучало,
Но в начале большого пути
Важно знать, что беде и печалям
Суждено непременно пройти.
Всё проходит: и грусть, и невзгоды
Оставляют, уносятся прочь,
Точно как по законам природы
Днём сменяется темная ночь.
Под вывеской «Отель», «Регистратура»
Весь день стояла в лобби у стола.
Характером, душой да и натурой
Невероятно сильною была.
Обнажены прекрасные запястья,
Подвернуты по моде рукава.
Проходит всё: и радости, и счастье —
Мы помним предыдущие слова.
Сначала показалась незнакомой,
Но многое поведал разговор:
Как надпись на кольце у Соломона
Гласила мудро нам «גם זה יעבור».
Очень тонко и прочно описан сюжет.
Это стихотворение превращает обычную встречу в отеле в философское размышление о скрытой силе за внешней хрупкостью. Образ сотрудницы с «прекрасными запястьями» контрастирует с ее глубокой, вечной мудростью.
За хрупким стилем и привычной суетой
Скрывался древний смысл и истинный покой.
Приезжайте и к нам дорогой автор:))
Жизнь прожить не поле перейти, радость и печаль идут рука об руку, как и всё остальное!
Все проходит! Но все относительно. Главное — чтобы не стало хуже. Не хочу испортить оптимистический настрой этого стихотворения, но вспомнил философский знаменитый и мудрый еврейский анекдот о скоротечности жизни.
Встречаются двое старых друзей в Одессе. Один выглядит невероятно уставшим, осунувшимся и грустным. Второй спрашивает его:
— Мойша, что случилось? Ты такой подавленный.
Первый тяжело вздыхает и отвечает:
— Ох, Сема, у меня сейчас такая черная полоса… Всё валится из рук, бизнес на грани краха, жена ушла, дети не звонят. Я просто не знаю, что делать!
Сема кладет ему руку на плечо, смотрит в глаза и говорит:
— Послушай меня, Мойша. Всё проходит, пройдет и это.
Проходит несколько лет. Друзья случайно сталкиваются на той же улице. Мойша выглядит роскошно: сияет, при костюме, улыбается, от него веет успехом. Сема радостно похлопывает его по плечу и говорит:
— Ну вот видишь! Я же говорил тебе тогда, что всё проходит.
Мойша останавливается, смотрит на него с легкой грустью и отвечает:
— Да, Сема… Но проходит и это.