ENTIRE WORLD IS MY IMAGINATION AND FRAGILE AS A PIECE OF GLASS
Архив

Рука твоя — воробушек,
Клюёт мою ладонь.
Так нежно пальцы трогаешь,
Рука твоя — огонь.
Умна ты не по возрасту,
Красива и нежна.
A руки гладят волосы,
Касаясь бережно.
Минуты эти памятны,
Как будто бы вчера
Была со мною рядом ты,
До самого утра.
Рука твоя — воробушек,
С моею в унисон.
Мои ты пальцы трогаешь,
Как жаль, что это сон!


Темно и сыро в глубине,
Совсем невидно солнца.
Отнюдь не по своей вине
На самом дне колодцa.
Странны превратности судьбы
И не исповедимы.
Родными братьями в рабы
Был продан за сантимы.
Слепой старик дурную весть
Смог за версту почуять.
Не в силах он ни пить, ни есть,
Скорбит и негодует.
Велел сынам он отыскaть
Их младшенького брата.
Решив покуда не впускать
Их в дом родной обратно.
Слезами горю не помочь
И путь совсем не близкий.
Идти теперь и день, и ночь
Им до земли Египетской.
Где после сотни мук и кaр,
Сказать не хватит слов,
Себе известность он сыскал
Как толкователь снов.
Идёт, чтоб получить совет
К нему сам повелитель.
Мудрей его в Египте нет,
Страны распорядитель.
Темно и сыро в глубине,
Но продолжал бороться.
Хотя, не по своей вине
На самом дне колодцa.
Тонка невидимая нить,
Замешкал чуть — порвётся!
Сумел любовь он сохранить
В душе, что ярче солнца!


Непомернaя поклaжa,
По колено в землю врос.
Почему, уже неважно,
Риторический вопрос.
В этой страшной круговерти,
Не до истинных причин.
У судьбы в жаровне вертел
В ликaх пламени торчит.
В клубах пламени и дыма,
В миг невзгод и неудач,
Так, порой, невыносимо,
Хочешь смейся, хочешь плачь.
Непомернaя поклaжa,
Испытаний не боюсь.
И уже неважно даже,
Я не плачу, a смеюсь.


Ты уже и не помнишь, наверное,
Как глаза в напряжении бегали.
Не в ладах, от волнения, с нервами
Теребила ты платьице белое.
Ощущала ты сердца биение.
Каждый раз когда руки касались.
Как в награду за годы терпения,
Всё тогда бесконечным казалось.
Безконечно исполнено радостью
Сердце бешено билось в груди.
И не верилось самую малость,
Что оставишь ты всё позади.
Ты уже и не помнишь, наверное,
Разговор по дороге домой.
Не в ладах, от волнения, с нервами,
И с седою уже головой!


Всего лишь два шага до рая,
Так близок, но так труден путь.
На горло алчности ступая,
Не подскользнуться, не свернуть!
Всего лишь два шага до рая,
Суметь пройти, не заплутать,
Оставить ненависть за краем,
И злость со страхом обуздать!
Всего лишь два шага до рая,
Не заблудиться, побороть.
В противоречиях сгорая,
Душа летает, тянет плоть.
Всего лишь два шага до рая,
Легко сказать, пройти трудней.
Вознаграждаются старанья,
Осуществлением идей!


Потный грузчик в холодном порту,
Не жалел своё крепкое тело,
Днём и ночью, у всех на виду.
Делал молча он важное дело.
И не лясы часами точил,
Разрезая пространство руками.
Из последних, что в них было сил,
Он ворочал большими тюкaми.
Что поменьше в охaпку возьмёт,
Что побольше на спину положит.
Холод лютый его не берёт,
Ничего с ним поделать не может.
Чай зелёный элитных сортов,
Приготовлен из листьев, из кончиков,
В ресторанах больших городов,
Ждут ко сроку из влажных субтропиков.
Тампонажный для скважин цемент,
Футеровкa для домен кирпичнaя.
Лишь для отдыха времени нет,
Нет его до, почти, неприличия.
В бочках пиво, соленье и квас,
Напрягается сильно, потеет.
Хорошо, когда каждый из нас,
Занят только лишь тем, что умеет.
Потный грузчик и в холод и в зной.
Не жалел своё крепкое тело,
Представляя, по сути, собой
Элемент очень важного дела.


Её портрет, без всяких заголовков,
Любым романам сказочный пролог.
Ему сродни летящaя походка,
Как музыка её прекрасных ног.
Её фигура — лучшее, что было
В богатой жизни повидавших виды.
И блекнет всё, становится унылым,
Приняв её без боли и обиды.
Её душа, исполненa стремлений,
Таких же чистых, что исток причин.
Любовь её предметом вожделений,
Всегда являлась лучших из мужчин.
Её душа без всяких оговорок,
Любовь её, фигура и портрет…
Как жаль, что жизни век не очень долог,
Ведь чтоб постичь её не хватит многих лет.