ENTIRE WORLD IS MY IMAGINATION AND FRAGILE AS A PIECE OF GLASS
Архив

Весь в ожидании живешь,
Холодный пот по лбу струится.
В волнении по коже дрожь,
И сердце птицею стучится!
Судьбу никак не проведешь,
В том, что и так должно случиться.
Хотя еще чего то ждешь,
Но перевернута страница!
Она, рассчетливо как будто,
Чинит предписанный удел.
Спокойствие сменяет смута,
А там и новый передел.
В её исписанных томах,
Что наша жизнь — одна страница,
Так дай Бог силы и ума,
С тем, что предписано смириться.
В цепи свершений и дорог,
Одну из них себе приметив,
Среди её заглавных строк,
Суметь поймать попутный ветер!


Однажды Муза и Посредственность,
И так бывает, что скрывать,
Случайно, вроде, как-то встретились,
Друг друга лучше б им не знать!
Одна — поэтами балована,
Привыкла к резвости ума,
И слов изящных заколдованность,
Сонетов толстые тома.
Другая — скучная посредственность,
Пустая, серая как дым,
И желтых склер её болезненность,
Намерений недобрых грим!
И ожидать какой-то путности,
От встречи злополучной сей,
Наивно было бы, до глупости,
Больных исполненной идей.
А путь к великим достижениям,
Всегда опасен и чреват,
И к ним на голом вдохновении
Нельзя, ведь надобен талант.
И Менделеeва таблица,
Промеж распахнутых окон,
Могла бы каждому присниться,
Но разобрался в ней лишь он!


Никаких я не делал усилий,
Для того, чтобы выйти во свет,
И как сильно меня б не просили,
Но рецепта единого нет!
В постоянстве времён исчисления,
В беспрерывном потоке годов,
Отдавал я всегда предпочтение-
Жажде знаний с упорством трудов.
И когда бы и что бы ни делал,
Делать это хотел хорошо,
Отдаваясь любимому делу,
Без остатка, со всею душой!
Никогда я не делал поблажек,
Ни себе, ни кому то еще,
И к победам и мелким и важным,
Я тернистой дорогою шел.
Через ревность, обиду и зависть,
Через сонму лишений и боль.
Понимал я, людей не исправить,
Но самим оставался собой!
Никаких я не делал усилий,
Для того, чтобы выбиться в люди,
И как сильно меня б не просили,
Но ответа простого не будет!


В банкетном зале «Ниагара»
Энергия фонтаном бьёт!
Ты так задорно танцевала,
И платья синего полёт!
И руки-лебеди твои
Так плавно в ритме танца вьются,
И тело чудеса творит,
Глаза горят, размером с блюдца.
Весь вечер в воздухе паришь,
Носками пола чуть касаясь.
Какой Милан, какой Париж?
Ты стоишь тысячи красавиц!
В банкетном зале ресторана,
В толпе ты растворилась вдруг,
Оставив лишь на сердце рану,
И тени плавающих рук!


В заботах по уши она,
И времени в обрез.
Вернул вопросом : «Do dépas?»
Ей к жизни интерес.
О, Господи, какой конфуз,
Как так могло случиться?
Девичьих грёз её француз?
Должно быть, он ей снится!
Душа тревогою полна,
Вот он — счастливый шанс.
Теперь на рауты она,
В Версаль, Бордо, Прованс!
В своих мечтах она уже
Совсем другого ранга.
И спать ложится в неглиже,
И страсть ночного танго!
В течении сером скучных дней,
Проблемы — выше крыш.
А тут в лучах ночных огней
Манил её Париж.
Уже кружилась голова,
От брызг шампанских вин…
«Автобус едет до Депа»,-
«Француз» ей повторил!


Он ей сказал: ‘Да, мы увидимся,
Он обещал: ‘Поговорим’,
Уходит в даль дороги линия,
А над дорогой сизый дым,
И обещал ей то, что сбудется,
Её девичия мечта,
И все желания на блюдетце,
И цвета белых роз фата.
‘Тебя одну всегда лелеял я’,-
Он ей тихонько говорил.
И полотно узкоколейное,
И рядом станции настил.
Она ему, конечно, верила,
Но сверху все предрешено.
Пусть кто то скажет-суеверия,
Но это жизнь, а не кино.
Любви извечная обитель,
Не вынесет разлуки весть.
Вы о любви не говорите,
Цените то, что рядом есть!


Опара Надежда Петровна
Таких нарожала детей.
И дышит она как-то ровно,
И мысли у ней без затей.
Надежда Петровна Опара
Картошку копает с полей
Семь тонн с половиной с гектара,
Но может еще веселей!
Деревья окучит не глядя,
Рубаху с отливом сошьет,
Опара Петровна, что Надя,
В деревне за речкой живет.
Такие прекрасные люди,
О них- хоть романы в стихах,
Евстарх Диомидович Юдин,
Надежду носил на руках.