Пустыми были потроха,
Внутри пространства много,
В них ловко шарила рука,
Внедряясь понемногу.
Утробный голос выдавал
Невидимые нити.
Был неестественным оскал,
Не мог так говорить он.
Движения скованы, грубы,
Неровны и натужны.
Как будто к досочке прибит,
И ей ведом снаружи.
Он по поверхности скользил,
Её едва касаясь.
И неестественным был стиль,
Надуманным казался.
Обратный был порой изгиб
Разбитых в кровь коленей.
Из стружек тоненьких мозги,
Кривляния на сцене.
Он не один, их хоровод
Ведомых и влекомых
И дергал вагу кукловод,
До боли нам знакомый.