ENTIRE WORLD IS MY IMAGINATION AND FRAGILE AS A PIECE OF GLASS
Архив
Автор: Eltchin

Воспрянет, что ни говори,
Любовь восторжествует,
Сплелись в одно тропа любви
И влажность поцелуев.
Восстанет вновь она, нова,
Свежа, из пепелища,
И сердце нужные слова,
Само легко отыщет.
Вновь ветры свежие несут
И пенят гребни волн,
И будет вновь ее сосуд,
Тепла и света полн.
Легко позиции сдают
Надежда с ожиданием.
И лишь она стоит в строю,
Неверию в назидание.
Воспрянет, что ни говори,
Как сбудется пророчество,
И вновь огонь любви горит,
Где и терпение кончилось.


Четыре года без весны,
Проcвета и надежды.
И частотой пугают сны,
В которых всё как прежде.
Кругом одна сплошная ночь,
Лишь только мгла вокруг.
И силы нет, чтоб превозмочь,
Вспороть порочный круг.
Четыре года без тепла,
И солнце греет мало.
Душа совсем изнемогла,
Обузой телу стала.
Суровая царит зима,
Снега вокруг да лёд.
До самого скатиться дна
Лишь память не даёт.
Четыре года без звонков,
Вестей и сообщений,
И мысль под тяжестью оков,
В отсутствии решений.
На уши давит тишина,
Всё пустота да вакуум.
И явь не отличить от сна,
Под толстым слоем мрака.
Четыре года без весны,
Прорыва и прогала,
И частотой пугают сны,
В которых света мало!


В гараж автомобильный
Давно не заходил я,
Там, где на полках пыльных
Хранятся фотографии.
На стеллажах заброшенных,
От глаз чужих, не прошенных
Сокрыты тайны прошлого,
Этапы биографии.
Различные истории,
Какие планы строили,
О чем мечтал и спорил я,
Где был велик и жалок.
И помнят черно-белые,
В штанах коротких бегал как,
Тогда и мыльниц не было,
Не то чтобы зеркалок.
Стараниями гения,
Случайные мгновения
Не преданы забвению,
Событий строят ряд.
Иных не помню сам уже,
Давно другие замужем,
Но сторожа бумажные
Всегда ласкают взгляд.
Хранящий тайны прошлого,
Гараж забыт, заброшен и
Пылью припорошенный,
Весь сорняком оброс
И краской облезает.
Дорога подъездная
Уж сколько лет не знает
Давления колес.


Во исполнение Божьей воли,
Безгрешна, перед Ним чиста,
Оставив мир, где много боли,
На небеса уйдет душа,
И в подтверждение Писания,
Почив до следующих времен,
В награду или в наказание,
Улучшит тело чернозем.
Все будет так иль нет, быть может,
До воскресения на Суд.
Но мысль одна сознание гложет:
Куда же мысли потекут?
Куда из черепной коробки,
Когда душа простится с телом,
Так неуверенны и робки,
Исчезнут мысли, грешным делом?
Коль скоро мысль материальна,
Начнет ли вместе с телом тлеть?
Иль, эфемерна, нереальна,
На небо сможет преуспеть?
И в подтверждение Писания,
Во исполнение воли Божьей,
В награду или в наказание,
Сознание мысль о мыслях гложет.


Over the ocean, where you dwell,
Ugly the house is not.
Sad over blue dress you are and, as well,
Missing its small polka dots.
Something so special in past like a trap,
Though is confined to oblivion.
Sandals high heeled with a white leather strap,
Something you’ll learn with to live on.
Still in the centre the house, remains
Warm fire place in the hall.
Place where people had smile on their face,
And you were having a ball.
Memories flash some and come back again,
Touching yourself like a breeze.
Place where you’ve never had sorrow or pain,
Waiting for you willow trees.
Over the ocean, where you dwell,
Nice little house you’ve got.
Sad over blue dress you are and, as well,
Missing its small polka dots.


За океаном, в доме хорошем,
С низко посаженной крышей,
Синее платье в мелкий горошек
Вспомнишь опять и грустишь ты.
Что-то такое есть в этом прошлом,
Пылью годов припорошено.
Синее платье в мелкий горошек,
Белый ремень босоножек.
Улица в центре, с домом старинным,
В комнате светлой камин.
Дверь на балкон приоткрыта в гостиной,
Плотные ткани гардин.
Вспомнишь почти все, до мелких деталей
В памяти восстановив.
Дом, где тебя лишь с улыбкой встречали,
Ветви плакучие ив.
За океаном, в доме хорошем,
С низко посаженной крышей,
Синее платье в мелкий горошек
Вспомнишь опять и грустишь ты.


На каждый градус по стиху,
Их триста шестьдесят.
Они, как будто, на слуху,
Их образ помнит взгляд.
Могу стихами натюрморт,
Еще могу портрет.
Стихами брызжу из аорт,
Являя их на свет.
Стихи меня об зубы бьют,
И вяжут мне слюну.
Стихами я уже плююсь,
Боюсь, что не усну.
Но даже если и усну,
Увижу их во сне.
И нерв, натянутый в струну,
Опять звенит во мне.
Такт мерный стихотворный мой
Мне выровнит дыхание.
Построит мысли по прямой,
Облегчит мне страдания.
На каждый градус по стиху,
Их триста шестьдесят.
Они, как будто, на слуху,
Их образ помнит взгляд!