Не драгоценности оставлю им в наследство,
Не частный лес, угодья и дворцы.
Лишь о тоске, сжимавшей мое сердце,
Расскажут им стихов моих столбцы.
Моих стихов изящная словесность,
Мелодий нежных тонкий перепев,
Расскажет им какое было детство
И от чего так рано повзрослел.
Моей души натянутые струны
Наполнят воздух звонким серебром,
Напомнят им мою шальную юность,
Когда вопросы ставились ребром.
Немым укором в воздухе повиснув,
Легко найдут к любому сердцу путь.
И в глубине загадочности смыслов,
Поведают печаль мою и грусть.
Вновь зазвучат слогов моих аккорды,
Выстраивая мысли в ровный ряд.
Расскажут им про отрочества годы,
И без упрёка в даль смотрящий взгляд.
А дальше что? А дальше будет зрелость.
Стихи мои вновь не ударят в грязь,
Расскажут им какие песни пелись,
Как незаметно старость подкралась.
Не драгоценности оставлю им в наследство,
В нём не найти большие барыши,
А лишь стихи, что лились ровной песней,
Из глубины израненной души.

Когда мы с братом были очень маленькими, еще до школы, в силу особой привязанности к родителям и вытекающей из этой привязанности определенной асоциальности детского поведения, в детский сад мы не ходили. Вернее, ходили, но очень мало. И всякий раз попытки отправить нас в детский сад оканчивались курьезами, но не о них сейчас мой рассказ.

За нами присматривала наша бабушка, человек старой закалки, повидавшая в своей жизни царя, революцию, гражданскую войну, приход Советской власти, Великую Отечественную Войну и многое еще. К тому времени она уже давно разменяла восьмой десяток, но не смотря на преклонный возраст была женщиной боевой и достаточно строгих нравов.

Бабушка, всю жизнь проработала, одна поднимая троих детей. С ранних лет осиротела и не получила никакого образования. Но несмотря на это была человеком любознательным и интересным собеседником. Помню, как она рассказывала, что еще восьмилетней девчонкой была порицаема Ахундом одной из мечетей в Ичери Шехер, за то, что беззаботно, вприпрыжку играла в классики с русской подружкой.

Так вот, однажды, выйдя на прогулку со мной и моим братом, бабушка, как всегда, поучала нас, во всем слушаться своих родителей, не отходить от взрослых далеко, не пачкаться и т.д. В противном случае, бабушка говорила нам, что мы повзрослеем и станем пацанами.

Тогда нам с братом было очень смешно, так как в нашем детском понятии советских дошколят слово «пацан» означало просто мальчик. Ну, не девочками же мы должны были стать повзрослев!?

Каково же было мое удивление, когда, намного позже, когда я вырос, я узнал, что один из вариантов происхождения слова «пацан» (поцан) это слово на идише «поц», то есть член, а поциками, то есть маленькими членами, называли в Одессе детей преступников или маленьких бандитов.

Так что, бабушка, прости нас, ты была права!