ENTIRE WORLD IS MY IMAGINATION AND FRAGILE AS A PIECE OF GLASS
Архив
Рубрика: Посвящения

Стихи-посвящения

Был фигурой он центральной,
Генератором идей.
Образован нереально,
Вне реальных степеней.
Как ручей струились мысли,
Выходя за берега.
И как ветер был он быстрым,
И взрывным, как ураган.
Развит был он всесторонне,
Проявлял он интерес,
Новый статус знал Плутона
И какой на Марсе вес.
Был своим в среде поэтов,
Не чужим среди солдат,
Знал в который месяц лета
Сладкий зреет виноград.
Находил язык общения
С поколением любым.
Хоть свое имел он мнение,
Оппонентом был любим.
Потому что даже в споре
Был открытым и контактым.
И всегда брал за основу
Лишь проверенные факты.
И поспорив с кузнецами,
Он из стали марки Х,
Сам выковывал детали,
Ремонтировал меха.
Аналитиком был знатным,
И внимательным к деталям.
Часто слушал «Stabat Mater»
В исполнении за роялем.
Ставил правильные цели,
Он исправно к целям шел.
И когда бы что ни делал,
Делал это хорошо.
Был фигурой он центральной,
Отдавался делу весь,
Образован нереально,
Но таких не любят здесь.


Уверен, она возродится
И встанет с разбитых колен.
Пока же, ей парусник снится,
Попавший в безветрия плен.
Пока же, под палубой трюмы
Залиты по пояс водой.
Минует период угрюмый,
Вновь станет она молодой.
Надломлена мачта, но веры
Никак никому не сломить.
Я знаю, что вновь станет первой
И веру народам дарить.
Над ней безмятежные сини,
На ней – безграничный простор.
Уверен, что вновь станет сильной,
Врагам своим наперекор.
Уверен, она возродится,
Сквозь горечь, обиду и хмель.
Пока же, ей парусник снится,
У берега севший на мель.


В порту холодный ветер дул,
Волна суда качала,
Где ты с пробоиной в борту,
Не у своих причалов.
И в окружении врагов —
Разорван парус в клочья.
У незнакомых берегов
Шторма сильней клокочат.
Звучит намного громче гром,
Вселяя страх и ужас.
А где-то там родимый дом,
Готова снедь на ужин.
Туда, в хороший, ясный день,
Узлов семь сотен хода.
А у тебя огромный крен
Сверкают кранцы кордом.
Холодный ветер с моря дул,
Волна суда качала,
Где ты испытывал судьбу
У неродных причалов.
Где ты залатывал борта,
Чинил корму и днище.
Как хорошо, что иногда
Случается затишье…

В нем по тебе тоска и боль
По-прежнему живут.
Забыть что прожито с тобой —
Невероятный труд.
Сосредоточило в себе
Сто тысяч кар и мук.
О том, что ты в его судьбе
Напомнит каждый стук.
Как часто в страхе и борьбе
Уходит, сжавшись в пятки.
Но только вспомнит о тебе
И реет влаг в атаке.
Так глубоко в него запасть
Могла лишь ты одна.
Исчерпан прочности запас
И трещина до дна.
Хотя другому отдана,
Жена или невеста.
Болит твоя в нем сторона,
Твое пустует место.
С тех пор никто в нем не живет,
Замок на ржавой дверце…
Мечты несбывшейся полет,
И ритм неровный сердца.

Твои часы еще идут,
Но жизнь твоя остановилась.
В потоке бешеном минут
Твоя улыбка мне приснилась,
Привиделись твои глаза,
С любовью нежной материнской,
О том, что я хотел сказать,
Лишь промолчу у обелиска.
Как будто в детстве, далеко
Погладит волосы рука мне.
Их ветер теребит легко,
Где ты лежишь под белым камнем.


Gagarin
Когда в конце не виден свет
И нет уж сил,
Всегда чуть больше чем поэт,
Поэт в России.
Когда уже невмоготу,
Напор иссяк,
Один штурмует высоту,
Где реет стяг.
Когда и выбор то непрост,
Кураж пропал,
Всегда идет он в полный рост,
Сквозь шторм и шквал.
Всегда к неправде нетерпим
И лицемерам.
Хотя их всех не истребить,
Он примет меры.
Когда стервятники кружат,
Круги сужая,
Всегда в колонне первый ряд
Он занимает.
В обход надуманных запретов,
Сейчас, как прежде,
Пока в России есть поэты —
Жива надежда.

Твой быт под крышами чужих,
Мне незнакомых городов,
Там, где другая бьется жизнь,
Другой устав, другой остов.
Мне неизвестные стоят
И красят улицы дома.
Среди чужих, там ты своя
И путь свой выбрала сама.
Мне непонятный континент
Давно тебя в свои вписал.
Чужим туда дороги нет,
Их звать туда никто б не стал.
Вниз по течению бежишь,
По руслу незнакомых рек,
Где ты живешь вторую жизнь,
За свои такой короткий век.
Твой след на улице чужой,
Где я ни разу не бывал,
Тебя напомнит мне такой,
Какой всегда тебя я знал.