ENTIRE WORLD IS MY IMAGINATION AND FRAGILE AS A PIECE OF GLASS
Архив
Рубрика: Размышления

Мысли о разном

В задворках памяти моей
Двенадцать белых лошадей,
Несущихся по кругу.
Блестят от холки до хвоста,
Подвластны щелканью хлыста,
Магическому звуку.
На расстоянии руки
Мелькают шпоры и флажки,
До волдырей на коже.
Аллюр и барабана дробь
В улыбку превращают скорбь,
Ненастье в день погожий.
И сердца стук как стук копыт,
Опять о многом говорит,
Сейчас как в первый раз.
В потоке цирковых страстей
Едины лошадь и жокей,
Не оторвать мне глаз.
В задворках памяти моей
Двенадцать белых лошадей,
Опилок запах свежий.
И плетки кожаной щелчок
Щекочет лошадей в бочок
На цирковом манеже.


Ампутированные мысли
И фантомная в логике боль.
Искажение значений и смыслов
Представляет наш разум собой.
Извращенный по форме и сути,
Он простого не в силах понять.
Будто разум нелёгкая крутит
И не хочет никак отпускать.
Воспалённое воображение
На ура выдаёт нам плоды,
За покой принимая движение
И в пустыне рисуя сады.
Под шаблоны подогнаны думы,
Серых масс параллельны ряды.
Нестандартно желающих думать
Растворились давно уж следы.
Атрофированное сознание,
Как аппендикс ненужный какой.
И клеймо и позор мироздания
Представляет наш разум собой.


Знакомый рассказал казак,
Сродни примете древней,
Историю про лай собак
На подступах к деревне.
Когда его любимый конь
Устал стучать копытом.
В окне мерцал свечи огонь,
Сквозь занавес расшитый.
Тогда соседских свора псов,
Спросонок иль с испугу,
Раскатом псиных голосов
Заполнила округу.
Тогда, в конце его пути,
У самого порога,
Собачий лай помог найти
Кратчайшую дорогу.
С тех пор, как будто, добрый знак,
Что стал приметой первой:
Коль слышишь вой и лай собак —
Идёшь дорогой верной.
Знакомый рассказал казак,
Или почти знакомый…
Не бойся слышать лай собак,
При приближении к дому.


Как энергия бурной реки,
Поднимая со дна тонны ила,
На поверхность стремятся стихи,
Из глубин, что темны как могила.
Из глубин, где никто, никогда
Их не баловал большим участием.
И текут, как из щелей вода,
Из случайных рождаясь причастий.
Как разгул сумасшедший стихий,
Разрывая мне душу и тело,
На поверхность стремятся стихи,
Чёрной строчкой ложась на лист белый.
Чёрной строчкой небрежно, дрожа,
Может вспомнят когда-то об этом,
Или руганью в два этажа,
Иль аншлагом на сольных концертах…
А пока, мне опять не уснуть,
В ожидании другого рассвета,
И в попытках понять в чём же суть,
И с желанием добиться ответа.


Ты ищешь суть на дне стакана,
Её там нелегко найти.
Там правды нет, полно обмана,
И нет конца тому пути.
Конец провалом обеспечен,
Не стоит даже говорить,
Тем, кто наказывает печень,
Пытаясь душу излечить,
В рутине повседневных дел,
Пытаясь задавать вопросы.
Товарно — денежный удел
Так сильно нас назад отбросил.
Товарно — денежная суть —
Прерогатива целых классов.
За грань пытаясь заглянуть,
Искусство доставляешь в массы.
На том пути совсем сгорел,
И пальцами едва шевелишь.
А он и думать не хотел,
И жаждал хлеба лишь да зрелищ.
Ты ищешь суть на дне стакана,
Но оказался он без дна.
Там правды нет, полно обмана,
И жизнь дана всего одна.


Мечтали мальчики о небе,
Хотел стать каждый космонавтом.
И полететь туда, где не был
И бороздить ночные трассы.
Мечтали мальчики о звёздах,
Хотел героем каждый стать.
И засыпали слишком поздно.
Когда мечтаешь, трудно спать.
Ребят манила невесомость,
Мир неизведанных планет,
Почти что световая скорость,
Звёзд зарождающихся свет.
Мечтали мальчики как Юра
С орбиты Землю увидать.
Летать сквозь пыль колец Сатурна,
Вселенной тайны разгадать.
Манил ребят холодный космос
И Марса горные хребты.
И начиналось всё с вопросов,
С заветной мальчиков мечты.


Я верю в то, что есть Господь,
И, что Иисус был невиновен,
Когда стальной холодный гвоздь
Прибил к кресту Его ладони.
Когда пришил Его ступни
К брусу из свежей древесины,
И мукам не было сродни,
И боль былa невыносима.
Когда тернистых роз венок
Чело окрасил красным цветом,
Примером даже в страсти смог
Нам стать Иисус из Назарета.
Я верю в то, что есть Господь,
И, что Иисус был невиновен,
Когда стальной холодный гвоздь
Прибил к кресту Его ладони.